На улице мы встретили кошку, черепаховую, с упертыми зелеными глазами. Она сидела на машине с таким видом, будто машина была ее. Как раз в тот момент, когда мы устали восхищаться кошкой, к ней подошел мужчина и махнул на нее рукой. "Ну, кошка, уходи! - сказал он. - Это же моя машина". Кошка думала иначе. Она посмотрела на мужчинку и моргнула. "Это ваша кошка?" - спросила я, имея в виду, его ли это машина. "Нет, - он бессильно покачал головой, - но машина-то моя!" И он ушел. Мне понравился этот бессильно качающий головой человек, но не стоило ему так расстраиваться из-за своевольной кошки, ведь она никак не могла повредить его машине. Так я думала.
Человек ушел, а кошка принюхалась. В руках мы держали мороженое. Мы ели его. Мы сопоставили факт наличия мороженого и факт наличия кошки. Так что мы решили угостить кошку. В тот момент нам это показалось хорошей идеей. Кошка думала иначе. Она хотела ласки, она отрицала мороженое. Она перекувырнулась на машине и смахнула с наших неумелых липких рук мороженое. Оно упало на машину. В этот момент мы поняли, что, возможно, мужчинка имел все основания расстраиваться факту наличия кошки на его машине. Я достала влажную салфетку и вытерла мороженое с багажника. Теперь на нем было слишком выделяющееся пятно чистоты. "Потрачено," - подумала я, и мы ушли.
Мы шли по этой улице и чувствовали Италию в воздухе. Пахло маленьким провинциальным городком, а стена дома была увита плющом. Плющ был далеко, а железные ворота, отделяющие нас от него - близко. Мы прошли дальше и увидели, что к плющу можно было пройти другим путем. "Что-то должно оставаться непознанным," - подумали мы и пошли дальше.
Надпись на стене гласила: "Я так рад, что ты есть". И нам стало приятно, что кто-то рад, а кто-то есть.
Дальше мы увидели конфетти, рассыпанное по булыжнику, которым была вымощена улица. Мы порадовались сиреневому цвету конфетти и хотели уйти. Но тут к нам подъехал человек на велосипеде. Он был в оранжевом жилете. "А, извините," - сказал человек в оранжевом жилете. Мы посмотрели на него. "Здесь кто-то намусорил, - продолжил он. - Это вы?" "Нет, не мы", - ответили мы. "А, извините," - сказал он, и мы ушли.
Это была замечательная улица, но тут нам подумалось, что вот ведь как, а кошка-то всегда думала иначе.
Человек ушел, а кошка принюхалась. В руках мы держали мороженое. Мы ели его. Мы сопоставили факт наличия мороженого и факт наличия кошки. Так что мы решили угостить кошку. В тот момент нам это показалось хорошей идеей. Кошка думала иначе. Она хотела ласки, она отрицала мороженое. Она перекувырнулась на машине и смахнула с наших неумелых липких рук мороженое. Оно упало на машину. В этот момент мы поняли, что, возможно, мужчинка имел все основания расстраиваться факту наличия кошки на его машине. Я достала влажную салфетку и вытерла мороженое с багажника. Теперь на нем было слишком выделяющееся пятно чистоты. "Потрачено," - подумала я, и мы ушли.
Мы шли по этой улице и чувствовали Италию в воздухе. Пахло маленьким провинциальным городком, а стена дома была увита плющом. Плющ был далеко, а железные ворота, отделяющие нас от него - близко. Мы прошли дальше и увидели, что к плющу можно было пройти другим путем. "Что-то должно оставаться непознанным," - подумали мы и пошли дальше.
Надпись на стене гласила: "Я так рад, что ты есть". И нам стало приятно, что кто-то рад, а кто-то есть.
Дальше мы увидели конфетти, рассыпанное по булыжнику, которым была вымощена улица. Мы порадовались сиреневому цвету конфетти и хотели уйти. Но тут к нам подъехал человек на велосипеде. Он был в оранжевом жилете. "А, извините," - сказал человек в оранжевом жилете. Мы посмотрели на него. "Здесь кто-то намусорил, - продолжил он. - Это вы?" "Нет, не мы", - ответили мы. "А, извините," - сказал он, и мы ушли.
Это была замечательная улица, но тут нам подумалось, что вот ведь как, а кошка-то всегда думала иначе.
Комментариев нет:
Отправить комментарий