Чертов кашель

Le Désespéré by Gustave Courbet

Лестница. Поднимаете ногу, чтобы преодолеть очередную ступеньку.  Боль. Чувствуете каждую мышцу. Мышцы  теперь ноют и жалуются, как стая ленивых тюленей, не привыкших к каким бы то ни было физическим упражнениям. Да, давно надо было заняться физкультурой. Но чувствуя боль, Вы невольно улыбаетесь. Чувствуете себя всего. Везде. Какой у нас сложный все-таки организм! И как приятно, об этом снова вспомнить. Мышцы болят оттого, что в них за долгие, ленивые и физически фривольные дни накопилась молочная кислота. И так далее, не помню,  как тут связаны кислота и ноющая боль в мышцах. Но не это важно. А важна приятная боль при каждом движении, при каждой новой ступеньке. Важны ощущения. Жизни. Восприятия. Нет, Вы не мазохист. И я тоже. И никто. Но ведь всем нравится чувствовать себя живыми?

Почему-то мы часто об этом забываем. Забываем о том, что живы. Правильно сказал Федор Михайлович (ну, Вы знаете): «Подлец человек!» Правда-правда. Подлее некуда. Чуть отвернетесь, и – пиши-пропало. Представьте: вы заболели. Вам не так уж плохо, но все же. Остаетесь дома. Тик-так. Тик-так. В пустой комнате только вы. И часы. Тик-так. Соседи почему-то дома. Вы знаете это наверняка, ведь слышите каждый шорох. Почему во время болезни у нас обостряется восприятие каждой мелочи? Казалось бы –  не до этого. Ан нет. И снова: тик-так, тик-так. Шорох наверху. Может это одинокая старушка, опираясь на свою палку идёт на кухню поставить чайник? Или сосед отодвигает стул, чтобы пройти к холодильнику и восполнить запасы в своем разбухшем от калорий (или пива?) брюхе. Вы не двигаетесь. С интересом прислушиваетесь к малейшему шороху. И тут, так некстати, сухую тишину расцарапывает сухой кашель. Слышно даже трение сухости о сухость. Недоуменно поднимаете брови: кто посмел нарушить Ваше бдение и почему это в Вашем, а не чужом горле теперь саднит? «Ах, да, - вспоминаете Вы, - я же болею. Соответственно и кашель – мой». Точно. А вы и забыли. А что это значит? Это значит, что Вам необходимо позаботиться о себе. «Правильно», - соглашаетесь Вы и идете в магазин за порцией витамина С и еще чем-нибудь, ведь редкий человек возвращается из магазина, не купив еще что-нибудь совершенно ненужное, но! – грех не купить с такой-то скидкой.

Но мы торопимся. Рассмотрим процесс детально. Вот вы одеваетесь. Конечно же, вы пойдете в ближайший магазин, зачем далеко ходить? Так что можно надеть что-нибудь первое-под-руку-попавшееся или остаться наполовину в домашней одежде. Чтобы быстро. Чтобы без раздумий. И, однако, эта процедура занимает больше времени, чем должна. Но не беспокойтесь. Так всегда.

Хорошо, дальше вы спускаетесь под аккомпанемент собственных, шаркающих по лестнице шагов. Скрип двери. И небо.

Яркое-яркое.

Пусть даже с облаками. Пусть с дымом от по-деловому смолящих заводов. Но какое небо! Какое небо! Вы и не подозревали, что стоит лишь поднять голову, и небо наполнит цветом Ваши глаза до краев. Пусть это будет синий. Путь голубой. Пусть бестолково-серый. Даже серый будет плескаться в ваших расширившихся глазах подобно бескрайнему море-океану, заполняя все на свете.

И снова открытие: ветер.

Он ласкает и холодит кожу. Освежает. С легким порывом ветра в ноздри буквально врываются различные запахи. Запах прелой листвы, запах бензина, запах острого перца, смешанного с карри (вероятно, какой-то приверженец восточной кулинарии готовит себе ашлык-башлык), запах сырости и приближающейся зимы и, наконец, запах с соседней помойки. И Вы с наслаждением вдыхаете все эти запахи. Да-да, с наслаждением. Ведь только что Вам напомнили, что мир полон разных вещей. Да и просто: мир полон!

Мир прекрасен в своем разнообразии, в своем величии и в своей низости! Просидев в спертой комнате полдня, вы и забыли, что снаружи жизнь не останавливалась. Ничуть! О, благословенно же это легкое недомогание, которое заставило Вас почувствовать, открыть глаза, насладиться.  Вы неспешным шагом идете к магазину, растягивая обычный пятиминутный маршрут на ничем не оправданные, но такие приятные десять минут. Люди вокруг снуют по своим делам. Точно муравьишки какие-то. А Вы наблюдаете за ними, как бы сверху. Как бы снисходительно.  И кашель Вам уже не страшен. Кто обращает внимание на такую ерунду, когда перед ним открыта тайная завеса?

Вон тот идет к обувщику – у ребенка сапоги протекают, а скоро холода! Да уже не жарко знаете ли. Да и жена все давит, сходи да сходи. Или новые купить? А зачем, скажите мне пожалуйста, покупать новые, если эти можно чуток подклеить и носить - не переносить? Нет, мне, конечно, для ребенка ничего не жалко, но ведь это неразумно, в конце концов!

А этот – торопится. При параде такой. Небось, на собеседование. Волосики причесал, пальтишко лихо затянул, ботинки начистил, и вперед! Главное не опоздать, а я уж там им покажу,  каков я из себя работник! Они меня еще умолять будут к ним пойти. Главное – не опоздать…

Другая тащит покупки и мысленно проклинает домашних: какого я сама все должна тащить? Хоть бы кто помог… Можно, конечно, позвонить, но легче уж самой дойти. Все сама, все сама! На мужа даже положиться нельзя, он у меня еще больший ребенок, чем мои балбесы. Надо будет проверить, сделали ли они домашнее задание. За ними глаз да глаз нужен…Все сама!

И у каждого своя жизнь, свои проблемы, свои заботы и дела…

- Кхе-кхе, - вырывается помимо воли. На этот раз кашель не такой вероломный как в глухой одинокой комнате. Он как-то стыдливо, будто совестясь, выходит из горла и, устрашась, тонет в уличном гомоне.

«Надо поторопиться, - спохватываетесь Вы, - так недолго и еще пуще заболеть!» Припускаете к магазину, берете все нужное и ненужное и возвращаетесь домой. В глухую, но уютную комнату болеющего отшельника. А как же тот полный звуков, запахов и устремлений мир? А как же та полнота восприятия, которая только недавно ошеломила Вас, захватив в свой недолгий, но такой цепкий плен? Полно. Чего я там не видел. Да и что ошеломляющего в запахе помойки и спешащих по своим делам людях? Все это сотню раз видано.

Почему тогда, объясните мне, Ваше сердце билось быстрее, и мир казался полным поэзии? Почему в тот момент Вам казалось, что вы знаете, в чем состоит смысл Бытия? Или что, Вас обязательно нужно обухом ударить, чтобы Вы поняли, чтобы открыли глаза пошире? Но кончено. И никто не скажет уж: остановись мгновенье. Правильно: подлец человек!

Ох, чертов кашель.